babiy_blog (babiy_blog) wrote,
babiy_blog
babiy_blog

Categories:

Жизнь - боль или совместное проживание одиночества

Мне, однажды, довелось побывать в интернате для престарелых и инвалидов в Тобольске. Несмотря на грамотный уход за подопечными, чистоту и даже отсутствие типичного запаха в помещении там все же грустно. Не в смысле, «что-то мы хандрим», а в смысле, «где тут форточка, на которой петлю можно затянуть». Одиночество просто висит в воздухе.

Законсервированные ожидания от жизни и надежды - все уже не имеет смысла, большинству некуда идти и просто физически нет такой возможности. А жизнь-то вроде бы идет и на удивление не кончается, ее надо как-то жить, даже если тебе 80 и ты инвалид. И вот "Вся Канатчикова дача к телевизору рвалась". А какие еще могут быть развлечения, если у человека, например, даже рук нет, чтобы книгу полистать? И денег не то чтобы на электронную книгу, на туалетную бумагу не предвидится. А самое ужасное знаете что? Не нищета, нет. Даже если бы была возможность чем-то разнообразить жизнь, уже просто не хочется. Хочется просто сдохнуть человеку. "В миру" даже купив квартиру, машину, сделав карьеру, родив детей, пятый угол ищешь, а что говорить, когда вся твоя жизнь умещается на панцирной кровати. И вот мужик с отмороженными руками нароет себе где-нибудь сигаретку, докатит культяпками коляску до туалета, чтобы втайне от дежурного покурить, а его заметят, сигаретку отберут, пожурят. «Да идите вы нахер со своим ЗОЖ! – хочет сказать этот мужик, - какой смысл, даже если и сгорим из-за моего окурка тут все?». И от женщины мужчины здесь уже ждут только одного, чтобы умела так воду в кружке подносить, чтобы она за шиворот и в постель не лилась, чтобы могла эта женщина терпеливо сидеть и 150 граммов картошки перетертой, ложку за ложкой, в течение получаса тебе подавать, пока ее еще десяток таких как ты ждут. И это будет единственным актом общения за весь день и тебе в целом мире никого не будет ближе этой санитарки.


Меня в этот интернат взял с собой иеромонах Абалакского монастыря отец Артемий. Раз в неделю он ездит туда раздавать бабушкам лекарства и конфетки, отслужить молебен, поговорить с желающими. А желающих много. Сил не хватит со всеми переговорить. И самое интересное, что больше всех священника там ждет ярый советский атеист. Он может и презирает церковь, а никого более образованного и вменяемого кроме батюшки из монастыря, ему, относительно здоровому, в  здравом уме, тут в интернате не найти. Может быть, в стране и процветает «РПЦ головного мозга», а никто кроме представителя РПЦ у него в гостях и не бывает. Ему споры о религии нужны как жизнь, это позволяет ему еще чувствовать себя человеком в этой, пусть и хорошо прибранной, но дыре. Взял меня отец Артемий с собой в назидание, я, видите ли, пожаловалась, что меня жизнь радовать перестала, не испытываю я чувства благодарности за каждый прожитый день, уж подумываю, не обидеться ли мне на судьбу-злодейку.

После поездки я, даже увидев все своими глазами, все силилась представить – как это вообще -  знать, что ты здесь пожизненно лишь для того, чтобы умереть? Весь остаток жизни  люди обречены жить в казенном режиме, получать пресную еду и пользоваться уткой. Отец Артемий раздавал всем жителям интерната конфетки. Бабушки как маленькие девочки смотрели на него жалобными глазами и просили еще хоть одну штучку, а он бы и рад хоть весь мешок отдать, да еще не всем раздал, всем хватить должно.

Мне не раз доводилось лежать в больнице, однажды это были целых три недели, и я, наивно, думала, что это вечность. Я была в депрессии, я была убита горем. Знаете, о чем я мечтала? О том, что я больше всего ненавидела тогда – встать утром на работу и  отправиться на остановку, чтобы сесть в переполненную маршрутку. Душная маршрутка с неприятными невыспавшимися, порой плохо пахнущими и не воспитанными людьми оказалась для меня символом свободы. Ведь если я могу таким образом попасть в самое сердце социума – я здорова, я не одинока, я в коммуникации -  «передайте за проезд», «женщина, вы выходите?», «На остановке остановите, пожалуйста». Потому что болезнь – это одиночество.

Эту историю я веду к тому, чтобы в полной мере показать, что страшнее одиночества в болезни может быть только одиночество в переживании боли.  Боль – это очень личное. Никто никогда не сможет почувствовать ее за тебя, взять на себя хотя бы часть. Все что может другой человек – это постараться понять. А еще он может и даже, наверное, должен иметь свой хоть небольшой опыт боли, чтобы уметь поставить себя на место другого. Ведь вспомните, как бывает неприятно, когда сильно порежешь палец или стукнешься мизинцем об угол дивана – это ведь адски больно  и даже пожаловаться некому. А что значит терпеть боль постоянно?! Мой опыт переживания боли, если не вдаваться в болезненные послеоперационные перевязки в юности, конечно, связан с родами. За какие-то два часа непрекращающихся схваток я успела подумать о многом. Вокруг были люди, готовые в случае  чего мне помочь. Но именно пережить боль кроме меня  самой помочь не мог никто. Стив Джобс, кстати, хоть и не рожал, но под конец жизни сильно болел и в прощальном послании написал, что как бы ты ни был богат и успешен, ты никого не можешь нанять болеть и умирать за себя. Так и с родами. Врачи тебе нужны только на экстренный случай, но вот рожать, голубушка, давай сама. Я помню, что смотрела на людную улицу, одну из центральных в нашем городе, где кипела обычная повседневная жизнь и понимала, что никогда я еще так далеко не была от людей, как в эти моменты. Было плохо, было одиноко, все закончилось, кстати, экстренным кесаревым сечением и хотя одной частью мозга я понимала, что со мной и моим ребенком происходит что-то очень нехорошее, другой частью я ликовала, когда к моему лицу приблизилась маска со спасительным наркозом. Тут не могу не вспомнить всех противников наркоза, «эпидуралки» и кесарева сечения – ну что друзья, ну не все женщины идеальны, а роды – это не сценарий идеального ромкома. Мне, кажется, желание обезболивания не опускает женщину до уровня «не достаточно хорошей матери». Одна моя подруга, когда сутки схваток плавно перетекли во вторые рассказывала, как врачи спросили ее «на кесарево согласны?». Она согласилась. Мало того, она призналась, что если бы ей предложили в тот момент отрезать руку, чтобы боль прекратилась, она бы и на это согласилась.

Кто-то убежден – раз он вытерпел, пусть и другой потерпит. Сохранилось такое еще в остатках советского менталитета. Хотя роды – это все же позитивная боль, это боль рождения новой жизни и она специфически прекрасна, она тут же забывается, как только на свет появляется ребенок.
Есть у меня, казалось бы, и вполне прозаичный пример. У моей подруги из-за неправильного лечения развилась такой силы зубная боль, что она не спала трое суток, лишь иногда на время забывалась и проваливалась в короткий сон от бессилия. На третий день она подумала, что уже родила бы троих детей, а тут боль не знала конца. Подруга на полном серьезе задумалась о том, что смерть – это реальный и единственно адекватный выход. Поверьте, это не для красного словца. Это была боль, которая, как она позже призналась, изменила ее отношение к жизни целиком и полностью, он ее буквально переплавила. В поликлинике, больнице платной и государственной – везде ей было отказано в действенном обезболивающем. Просто никто не верил в силу ее боли. Тогда, в поисках выхода она перелопатила все форумы в интернете, где читала о проблемах обезболивания, пыталась достать что-нибудь через знакомых врачей и столкнулась с миром, где боль надо терпеть. Где надо жить в унизительном мире боли. Где надо доказывать, что тебе действительно больно. И это – повсеместная практика. Это вариант нормы. И надо отметить, что боль – это ведь не только онкология.

А я то что? Хочу этим воззванием растопить сердца чиновников, создающих несовершенства нормативной базы? Я могу догадаться, что до этого момента и дочитали немногие. Я по доброте душевной не верю, что люди могут быть такими равнодушными, поэтому я верю, что они просто не знают, они живут в блаженном неведении того, что такое испытывать боль и им просто надо сказать, всеми путями до них доносить. Одна моя подруга после того, как ее мать умерла от рака вместо того, чтобы достойно попрощаться, бегала по инстанциям, возвращая ампулы от обезболивающего. Абсурдистан, как писал в своем романе «Свечка» Валерий Залотуха.

Безусловно, в каждой религии, во многих философских течениях есть свое объяснение, что такое боль и что такое болезнь. Какова их роль в становлении личности, в пробуждении ее ото сна. А может роль еще и в том, чтобы мы не разобщались? Что боль надо делить, ее надо переживать вместе и тогда ее станет меньше? Разглагольствовать на философские темы хорошо только в том случае, когда ничего не болит.

Любая боль заслуживает внимания, мы должны не только заботиться об умирающих и обреченных, но и иметь при себе на всякий случай анальгетик, чтобы помочь коллеге справиться с головной болью и  найти правильные слова для родного человека, чтобы помочь ему справиться с болью душевной. Не стоит оставлять человека наедине с его болью, она имеет свойство прогрессировать. Боль - это уже не сигнал, это сирена, что в системе сбой, что-то идет не так, пора принимать меры. И нужно иметь смирение, чтобы не стесняться говорить о своей боли, признавать иногда свою слабость.

Я давно и внимательно читаю в интернете все материалы о работе священника Александра Ткаченко и самоотверженной Нюты Федермессер. Мне бывает ужасно стыдно, что я ничего не делаю, а потом смиряю гордыню и объясняю себе, что не надо впадать в искушение быть спасателем и верить в свое всевластие. Стоит признаться, что моего терпения хватило только однажды всего один день побыть в интернате для инвалидов и престарелых. Помню как после того дня я отправилась в торговый центр. Меня тогда оглушил разрыв между этими мирами, искусственность торговых точек, где все – звуки, освещение, фудкорты, зонирование магазинов – организовано так, чтобы ввести нас в блаженный транс, утихомирить другую боль – боль душевную. Создать иллюзию идеального мира. Разве в этом идеальном мире может быть место болезням, смерти? Я сидела около фонтана и прилавка с подарочной бумагой как во сне и думала, что я ничем не смогу помочь  людям из интерната, я могу только постараться накопить душевных сил, чтобы  я и мои близкие не оказались в этом вакууме боли и одиночества. Можно и нужно научиться говорить  о боли, болезни и смерти, как о части жизни и не бросать тех, кому пришло время увидеть их лицом к лицу, не бояться их общества. Не их болезнь, а наш страх оказаться перед лицом реальности, препятствует этому общению. Моя мама большую часть жизни посвятила уходу за умирающими людьми, и она всегда давала мне один совет – не бояться помогать, не бояться проявить внимание, не бояться оказаться ненужным, просто учиться быть рядом. Мне очень хочется сказать, что я верю. Я верю в чужую боль и я хочу, чтобы одиночества стало меньше, хотя бы еще на один пост на просторах интернета и еще на один репост в социальных сетях. В силу специфики моей работы я оказалась рядом с информацией на эту тему  и мне даже стало казаться, что о проблемах боли и обезболивания, будто везде и давно все сказано, но я вижу, что многие даже не в курсе. А ведь никогда не знаешь, когда тебя настигнет твоя личная история боли, а ты даже не будешь знать, что делать, как помочь себе и близким. Так что избавьтесь от ложных предрассудков и сохраните себе в закладки:


Горячая линия Росздравнадзора для приёма обращений граждан о нарушении порядка назначения и выписки обезболивающих препаратов (операторы отвечают в рабочее время в будни, в выходные обращения записываются на автоответчик и потом обрабатываются)
8 (800) 500 18 35


Всероссийская горячая линия психологической помощи онкологическим больным и их близким («Ясное утро»)
8 (800) 100 01 91


Горячая линия по оказанию паллиативной помощи фонда «Вера» (работает круглосуточно, без выходных)
8 (800) 700 84 36

                    http://www.hospicefund.ru/help/sms/
Subscribe

  • Богини в постижении баланса

    Дочитала историческую книгу, сдала две статьи, рецензию и мозг захотел отвлечься и потребовал книгу с пугающим названием "Здоровая,…

  • ПИСЬМО РЕДАКТОРА

    Привет друзья! Буду с вам честной. Если вы зашли сюда, задержались и зачитались, то я уже вас люблю! Как любая нормальная творческая и…

  • Кулинарная секта

    Дорвалась до кухни и, тут Остапа понесло! Выжидала этого дня кулинарных подвигов давно. Ведь для самозабвенного кулинарного творчества нужны…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments